Почему "Булава" не летает? - ответ на этот вопрос совершенно очевиден. Ракета - не деревянная чушка, и даже не кухонный гарнитур, которые может создавать любой ремесленник при помощи топора и напильника. Она - плод коллективных усилий тысяч людей и сотен предприятий. И организационные подходы к двум разным отраслям производства должны быть абсолютно разными.

Надежность системы определяется надежностью самого слабого ее элемента. Допустим, вероятность поломки элемента системы за промежуток времени Т составляет 0,001. Какова вероятность того, что система пойдет "в разнос" за этот период времени, если состоит из n одинаковых элементов? - ответ знает любой старшеклассник. В нашем случае ситуация, конечно, более сложная. И элементов больше, и "вероятность отказа" у каждого из них разная. Но вместе с тем существуют нормативы и ГОСТы, предполагающие изготовление каждого элемента в соответствии со своими условиями. Предположим, что все комплектующие изготовлены по нормальной технологии, с отклонениями в пределах нормы, но на следующем этапе, во время сборки были допущены нарушения технологии. Зазоры между соединениями деталей, пузырек воздуха в сварном шве - да все что угодно! Но и здесь имеется определенная страховка - многоэтапный, дублирующий элементы друг друга контроль качества. В советское время даже без суперкомпьютеров и "нанотехнологий" процент заводского брака изделий такого уровня был небольшим, в пределах долей процента. Каков процент срывов пусков у "Булавы"? - правильно+ на несколько порядков больше. Разумеется, на этапе испытаний такое возможно+ но не столько лет подряд. Спрашивается, куда глядели конструкторы ракеты, если каждый раз из за какой-то "мелочи" (напомним, мелочей в данном деле не бывает) пуск срывается? Не является ли этот путь, создание унифицированных твердотопливных ракет, ошибочным?

Руководство проектом "Булава" привыкло работать по накатанному сценарию, зная что они - монополисты, поскольку все другие альтернативные ракеты были аккуратно завернуты и положены под сукно. Не есть ли это признаки той самой коррупции, когда итоги испытаний и конкурсов подрядчиков и поставщиков рассматриваются не на основе объективных оценочных критериев, а исходя из личных пристрастий. Еще раз повторимся, что данное суждение носит "вероятностный" характер, поскольку все исходные документы и материалы засекречены и не могут свидетельствовать против кого-либо. Однако за исключением самых неправдоподобных версий ("месть зеленых человечков", например), коррупционный фактор может являться основополагающим в причине срывов пусков "Булавы". В этих условиях Министерству обороны необходимо не просто создание комиссии по расследованию очередного инцидента, но целенаправленная работа по проверке материалов проекта. Во-первых, на фоне развития современных технологий, с учетом опыта других стран необходимо раз и навсегда ответить на вопрос: нужна ли "Булава" вообще? Иногда проект гораздо лучше закрыть и прекратить тратить лишние деньги. Во-вторых, необходим тщательный анализ взаимоотношений подрядчика, исполнителей и поставщиков. Любые факты личной заинтересованности и корысти должны вскрываться и безжалостно преследоваться+ вплоть до лишения званий, чинов и "имен" - вне зависимости от количества звездочек и степени "забронзовелости".

Наконец, в-третьих, нужен отказ от принципов "эффективного менеджмента" в армии на уровне руководства Министерства обороны. Традиционные бизнес-подходы, стандарты и методы, практикуемые в западных корпорациях основных секторов экономики - оборачиваются только имитацией эффективных действий, покрывающих узко-корпоративные и клановые интересы. Гораздо эффективные было бы обратить внимание на опыт тех же "частных структур", в 50-60-ых годах в США, создаваемых под эгидой вооруженных сил. Известная RAND corp. изначально была создана под американские военно-воздушные силы и решала достаточно прикладные задачи. И только потом ее деятельность приобрела формат "фабрики мысли", а управленческие практики и организационные подходы были с успехом применены в других отраслях экономики. В России, к сожалению, мы наблюдаем обратный процесс, когда, прямо скажем, сомнительные и малоэффективные практики и "практикующие" их специалисты, приходят из гражданских сфер экономики в оборонку.